Manyakov.NET - Хоть плачь, хоть смейся… - Manyakov.NET
Хоть плачь, хоть смейся…

Не так давно мне замечательно повезло. У меня в руках оказалась книжка японской писательницы Сэй-Сёнагон «Записки у изголовья». Жанр? Он трудноопределим. Скорее всего, это эссе, непринужденные раздумья о событиях и впечатлениях, повествование о своей стране, обрядах, обычаях. Более всего меня пленили топонимические разделы — сущий клад для тех, кто коллекционирует географические названия. Покоряет эмоциональность, сила их поэтических образов — то мелодраматических, то комических. За многими из приведенных названий угадываются чудесные истории о любви и ненависти, нравственные победы и потрясения.

Почти каждый топоним овеян легендой, он может послужить основой для создания забавной или скорбной сказки.

А разве не так? Вчитывайтесь, впитывайте в себя, пофантазируйте. Ведь это не противопоказано.

Реки: Тамохоси — «Жемчужная звезда»; Хосотани — «Поток в ущельях».

Побережья: Фукиагэ — «Берег налетающего ветра»; Утиндэ — «Откуда отчаливают»; Мороёсэ — «Берег встреч после разлуки».

Горы: Огура — «Сумерки»; Касэ — «Одолжи!»; Иритати — «Заход солнца»; Васурэдзу — «Не позабуду!»; Катасари — «Гора смущения»; Ицувата — «Когда же?»; Каэру — «Вернешься!»; Матиканэ — «Не в силах ждать!».

Острова: Укисима — «Плавучий остров»; Таварэсима — «Остров забав».

Заставы: Тадагоэ — «Легко миновать»; Хабакари — «Страх»; Ёсиёси — «С меня довольно!».

Деревни: Нагамэ — «Долгий взгляд»; Цуматори — «Похищение жены»; Осака — «Холм встреч» (не путайте с городом Осака, который образован от слов Оо-сака — «Большой холм»).

Я кончаю перечень имен рощей Ёкотатэ — «Вдоль и поперек». Сама писательница встает в тупик перед топонимом: «Это странное имя невольно останавливает внимание. Но ведь то, что растет там, и рощей, кажется, не назовешь. Зачем так прозвали одинокое дерево?»

Нам сегодня, тысячелетие спустя, не составило бы труда привести множество примеров того, как и насколько быстро изменяется облик мира: взять ли рукотворные моря и острова или редеющие чащи Амазонии, представителей животного или растительного мира, вписываемых в тревожную Красную книгу.

Но… дальше. Что, подобного рода поэтические топонимы — привилегия или удел лишь японского образного мышления? Нет, конечно. Как атлас взять да изучить, как в справочники углубиться, увидим, что найдутся наименования, не уступающие упомянутым.

В США, штат Нью-Джерси, есть город Дабл Трабл — не что иное, как «Двойная забота»; в штате Северная Каролина — Уайнот («Почему бы нет?»). В Италии — да и не только в ней — Беневенто («Попутного ветра»). Во Франции — Кревкер ле Гран («Огромные неприятности»); вспомните: через этот городок проезжал Д'Артаньян, держа путь в Англию за подвесками королевы. В Гаити найдем Тру («Дыра»). Французы метко окрестили его так, по-своему, ведь государственный язык там французский. Однако это шуточное переосмысление другого, сходного по звучанию, но иного смысла топонима.

Да, каких только названий не встретишь — комичных и претенциозных, грозных и завлекающих, высокопарных и вычурных, короче — всяких и разных. Часто поучительных, ибо дают они нам представление о философских воззрениях и о психологии, воображении и интересах ушедших поколений.

Некоторые топонимы не требуют буквального или дословного перевода, с другими дело посложнее, но образ, понятие, смысл уяснить можно.

В соседнем с Японией Китае также немало поэтических топонимов, но они более рациональны, что ли. Так, наряду с хребтом Юнькайдашань («Горы-великаны, раздвигающие облака») соседствуют названия городов Анькан («Спокойствие и здоровье») или Юнкан («Вечное здоровье»).

Шотландец Дэвид Ливингстон, исследователь Африки, открыл крупнейший на континенте водопад — он дал ему имя царствующей английской королевы Виктории. А между тем африканцы, указывая руками на низвергающееся чудо, не раз спрашивали путешественника, а есть ли у него на родине хоть нечто подобное Моси-оа-Тунья («Дым, рождающий грохот»).

На том же материке горная страна Рувензори — это но что иное, как «Властитель облаков». Впрочем, возможно, что третьи по высоте горы Африки, увенчанные белоснежными шапками Рувензори, значат на языке негров банту «Лунные горы». Или вспомните о могучем горном массиве Килиманджаро. На языке суахили это «Гора бога, несущего холод». Нетрудно заметить, что подобного рода истолкования названий сохраняют суть заложенного в них образа. Это вольный перевод не буквы, но духа, а потому без удивления встречайте некоторые расхождения: образ Килиманджаро можно без особого греха раскрыть и так: «Властелин поднебесный, творец холода» или «Царь горы, исторгающий холодные потоки воздуха».

Или Хайфон — город-порт во Вьетнаме: «Оборона морских берегов». Другой источник усматривает в Хайфоне «Морскую защиту». Третий — «Неприступную морскую твердыню». Город прежде являлся морской крепостью, но выносы ила в дельте реки Красная (Хонгха) отдалили море от города десятка на два километров. Видимо, дело в разных переводах.

Один из островов тихоокеанского государства Тонга, а именно Ниуафооу, в переводе на русский означает: «Самый кокосовый остров» («Самый богатый кокосами остров»).

Явная гипербола заложена в названии южноамериканского государства Парагвай, имя которому дала река. В летнее время вся болотистая долина заливается паводковыми водами реки Парагвай, за что она и была сравнима на языке гуарани с морем: «Река, как море».

А дальше автор испрашивает у своего юного читателя разрешения не сопровождать значение того или иного топонима пометами типа: «Вот это гипербола, а гляньте-ка на этот — сплошное самодовольство или ханжеская маска». Вы, думается, и сами разберетесь.

В день праздника пасхи в 1722 году голландская экспедиция обнаружила в Тихом океане уединенный остров. Вы уже знаете, какое имя он получил, — Остров Пасхи. Туземцы свой остров прозывают поэтичнее: Матакитеранги — «Глаза, устремленные в небо». (По Туру Хейердалу: Мата-Ките-Рани — «Глаз, смотрящий в небо».)

Не откажешь в юмористичности ряду названий на острове Ньюфаундленд (буквально: «Новонайденная земля»). Принято считать, что остров был открыт в 1497 году английским исследователем Джоном Каботом. Но Генуя, родина многих прославленных мореходов, не преминет напомнить, что Джон Кабот вовсе не англичанин, а генуэзец и что лучше уж звать его подобающим образом — Джованни Кабото. Но юмор не в этом, а в названиях. Как вам нравятся такие: «Лошадиные челюсти» (Хор-Чопс), «Взорви меня!» (Блоу-Ми-Даун) и «Залив Ха-Ха» (Ха-Ха-Бей)?

Индейцы самой маленькой в Канаде провинции называют свою землю «Баюкаемая волнами».

А вот пограничная между США и Канадой река, которая по пути от озера Эри до своего конечного пункта — озера Онтарио — образует прославленный водопад, издавна, еще индейцами-ирокезами, прозвана Ниагара. Нее-гара — «Гром низвергающихся потоков» — скорее всего, относится к Ниагарскому водопаду.

Гид, знакомящий вас с примечательными местами Таллина, вряд ли удержится от того, чтобы не рассказать о башне с любопытным названием Кик-ин-де-Кёк. Что это значит по-русски? «Смотри в кухню». Башне этой 500 лет. С ее асфальтовой крыши стражники, словно пожарные с высоченной каланчи, обозревали жилища горожан. Но дозорных больше всего интересовало, не примешивается ли к запаху дыма, идущего из труб, аромат кофе. В те времена кофе облагался высокими налогами — и уличенному любителю бодрящего напитка приходилось изрядно раскошеливаться в пользу государственной казны.

Если в Мексике мы разыщем места, которые на языке индейцев кока означают «Там, где москиты искусали господина» или «Гора, на которой живет алгвазил (полицейский)», то в нашей стране в числе лакских топонимов обнаружим такие, как «Скала, с которой свалилась Ашура» или «Холм, на котором валяется осел».

Река Воркута и город на ней — Воркута (Коми АССР) — вполне закономерно можно перевести как «Медвежий угол» (от ненецкого варк — «медведь» и русско-украинского кут, куток, — «угол»).

Арабское Вади-эль-Хабиб — одно из легендарных мест, упоминаемых в преданиях и литературных произведениях о трогательной и трагической любви Лейли и Меджнуна. Значение: «Долина влюбленных».

На юге Африки мы найдем городок Велком — «Добро пожаловать». В португальском городе Эворе — «Улицу двоюродного брата его высочества» и «Переулок топора».

Обратили ли вы внимание на то, что среди уймы географических названий мы почти не встречались в этой книжке с императивными, повелительными или повелевающими топонимами? Редки они и не в каждом языке создаются. Но вот среди интересующих нас я нашел такие малоизвестные: в Польше это Свисти (!), Неверь (!), Нутакговори (!). На Аляске — три группы скал: Альбреохо («Гляди в оба!»), Аларгате («Отступись!»), Кита Суэньо («Не спи!»).

Гвардафуй — «Берегись!» — название мыса на полуострове Сомали, у входа в Аденский залив. Вызвано то ли утесами, опасными для судоходства, то ли тем, что на соседнем острове Сокотра нашли прибежище пираты, беспощадно грабящие купеческие суда.

А знаете ли вы, что в Аральском море есть пустынный остров Барсакельмес, предупреждающий своим тюркским названием: «Пойдешь — не вернешься»? Был малополезным кусочком суши, пока не превратили его в заповедник, где превосходно чувствуют себя сайгаки, куланы и джейраны.

Впрочем, такое грозное название не редкость в Средней Азии, и вызвано оно в основном скудостью водных источников.

Противоречивы мнения исследователей о Звенигороде, что в Московской области. Можно ли отнести топоним к императивным? Как бы то ни было, но название связывают с выполняемой городом функцией сторожевого поста столицы. Недаром стоит он с Москвой на одной реке. Звон большого вестового колокола на Красной башне извещал окрестные села о появлении неприятеля. Звон этот подхватывался другими колоколами и, как эстафета, доносился до Москвы. Звенигород… Так именовались древне-русские городки-крепости и на Галицкой земле, и на Киевщине, и возникли они раньше, чем в Московском краю. На Правобережной Украине прозывалась одна гора Звенигора: на вершине ее стоял замок, и в случае напасти оттуда неслись колокольные набатные звоны.

В русской топонимике крайне редко встречаются двусловные названия в форме повелительного наклонения: хутор Кинь Грусть, скала Пронеси Господи, поселок Стучи Машина, но вряд ли это утверждение в полной мере относится к однословным. Наряду с мысом Берегись, существуют Потоскуй на Ангаре, железнодорожный разъезд Постойка

И еще о двух прелюбопытнейших названиях железнодорожных станций. А почему я снабдил их таким эпитетом, вы узнаете. Один из рабочих поселков в Свердловской области именуется Незевай. Но это название перешло к нему от имени станции. Пожилые люди так рассказывают о возникновении озорного топонима. Когда тянули рельсовые пути, на этом перегоне поезда не останавливались, а только притормаживали. Тогда-то и раздавался крик: «Не зевай. Прыгай!» Теперь при подходе пассажирского поезда к этому участку проводники сообщают: «Станция Незевай».

Другая станция, на участке Инза — Сызрань, окрещена Налейка. Старожилы охотно делятся сведениями. Железная дорога строилась в начале века. Для работяг-паровозов нужна была вода. Потому и появились водонапорные башни, водозаборные колонки. К домам путевых обходчиков, бригадиров, дорожных мастеров, на разъезды и станции, где воды не было, ее завозили по железной дороге «водянкой» — паровозом с прицепной цистерной. «Водянка» ходила не регулярно, вот и бежали с ведрами жители разъездов, заслышав гудок паровоза. «Налей-ка водицы, служивый», — обращались они к строгому и важному машинисту. Разрешал машинист своему помощнику налить немного воды из запасов. Так и пристало: «Налей-ка» — Налейка.

Такие объяснения — типичные образцы народной этимологии. Топонимисты распознают их невооруженным глазом. В основе приведенных названий, — полагают они — лежат забытые современным местным населением дорусские гидронимы Незьва и Налей, где -ва и -лей — распространенные в некоторых регионах речные термины.

Но если я не поместил станции Незевай и Налейка в соответствующий раздел баек и побасенок, то потому только, повторяю, что императивные топонимы не свойственны русским географическим наименованиям. Очередной парадокс.

Однако вернемся на столбовую дорогу повествования. Слыхали ль вы о такой станции — Минутка? В 1894 году началось регулярное движение по железнодорожной ветке поселок Султановский (ныне город Минеральные Воды) — Кисловодск. Путь пролегал через станцию Кисловодская — ближайшую к сходноименному городу. Все было бы хорошо, да только остановки там не было. Казаки подали прошение высшему начальству — сделать в их станице остановку поездов «хотя бы на одну минутку». Просьба была уважена. И сейчас пассажирам электропоезда по радио объявляют: «Остановка Минутка. Следующая — конечная станция Кисловодск».

Не вызывает у вас недоуменной улыбки вот такое: Камень-Рыболов? Это не прозвище, не шутливое именование «местного значения». Топоним встретится вам даже в «Малом атласе СССР». На Дальнем Востоке, в Приморском крае, на юго-западном берегу озера Ханка кружочком отмечен станционный поселок — Камень-Рыболов. Чудно? А между тем оправданно. У подножия скалистого утеса, вдающегося в озеро, природа сотворила чашу. Нахлынет волна, заполнит чашу. Схлынет вода, и в той чаше увидишь плененных рыбок. Наглядное олицетворение!

Уверен, понравится вам и такая топо-придумка: Сенькина Шапка. Люди бывалые вам расскажут, что так на Камчатке окрещен одинокий холм, возвышающийся среди равнинной тундры. Своей формой он напоминает шапку старинного образца, опушенную мехом — буйной растительностью. Видать, прозывая так каменную глыбу, имели в виду известную в народе пословицу: «По Сеньке и шапка».

Едва ли не главной достопримечательностью в окрестностях города Буйнакска в Дагестане слывет скала Кавалер-Батарея. Вздымаясь над рекой Шураозень 125-метровой глыбой, она господствует над местностью. На ее плоской вершине разбивал свои шатры монгольский завоеватель Тимур. Название скалы многие объясняют тем, что на ней лет сто пятьдесят назад русские войска установили артиллерийскую батарею, которую доставили туда на конной тяге. Если вспомнить, что заимствованное нами итальянское слово «кавалерия» — это «конница», то имя места вроде бы истолковано правильно. Между тем специалисты не разделяют такой точки зрения и связывают происхождение топонима с военным термином кавальер, обозначавшим «малый высокий бастион, внутри главного бастиона, для обстрела лощин и вообще местностей, скрытых от главного огня». Ныне Кавалер-Батарея — излюбленное место отдыха горожан, здесь выпускники, прощаясь со школой, встречают восход солнца.