Manyakov.NET - Ер вне россии - Manyakov.NET
Ер вне россии

Но когда наша Советская Армия вступила в 1944 году в освобожденную Болгарию, многие огляделись с удивлением.

Со всех стен, с вывесок, с газетных страниц, с обложек книг бросались в глаза бесчисленные твердые знаки, такое множество твердых знаков, о каком не могли мечтать даже самые свирепые грамматисты России столетие назад.


«ЕР» ВНЕ РОССИИ

Даже люди пожилые, которые сами когда-то учились по правилам дореволюционной грамматики, представить себе не могли, как надо читать удивительные слова:


«бръснарница» (парикмахерская)

«бакърджия» (медник)


Заглавия детских книжек в витринах и те поражали своими начертаниями:


«Гълъбъ и пъдпъдъкъ» (голубь и перепел)

«Кълвачъ и жълъдъ» (дятел и желудь)


Там, где он стоял на конце слов, твердый знак казался именно старым нашим знакомцем, буквой-паразитом. Там же, где он появлялся посреди того или иного слова, он, по-видимому, играл тут, в Болгарии, какую-то совершенно иную, незнакомую нам роль. Никак не похоже было, чтобы он мог выступать здесь и как «разделитель»: ведь он тут занимал положение между двумя согласными.

Может быть, человек внимательный, не будучи ни языковедом, ни «болгаристом», мог, понаблюдав за твердым знаком, своим умом дойти до истины? Вряд ли!

Вот болгарское слово «вълна». По-русски оно значит «волна».

Вот слово «вън». В переводе это будет «вон», снаружи. А рядом слово «външность», – означает: «внешность».

Вот еще несколько таких пар:


По-русски:

По-болгарски:


восхвалять

възхваля´вамъ


вопрос

въпро´съ


долбить

дълбамъ


кормилица

кърми´лница


Судя по этому, можно, казалось бы, предполагать, что «ер» просто заменяет у болгар наше «о».

Однако я могу привести другие слова, которые покажут, что это не совсем так:


По-русски:

По-болгарски:


суд

съд


рука

ръка


путник

пътник


трест

тръст


пень

пън


зерно

зърно


торг

търг


рожь

ръж


собор, сбор

събор


холм

хълм


Получается, что один и тот же «ер» порою заменяет наше «у», иногда – наше «е» и часто – наше «о». Вопрос не упростился, а, наоборот, осложнился. Остается обратиться к болгарской грамматике.

Грамматика говорит нам: знак «ер» в болгарском языке очень часто означает вовсе не «о», и не «у», и не «е», как могло нам показаться. Здесь он отнюдь не бездельник, не безработная буква. Он выражает особый звук, похожий и на «о» и на «а» одновременно.

Нечего удивляться существованию столь странного, «среднего между двумя» звука. Мы, русские, и сами постоянно произносим примерно такие же звуки. Было бы, пожалуй, даже естественно, если бы мы в некоторых наших словах стали писать этот болгарский «ер»; тогда наши слова:


голова, колокольчик


стали бы выглядеть так:


гълава, кълъкольчьк


Здесь ведь мы действительно произносим не «о» и не «а», а что-то среднее. Именно поэтому наши школьники часто и ошибаются «на этом самом месте» в подобных русских словах.

Мы тут ставим «о» по особым соображениям: если ударение упадет на этот слог при изменении слова, нам ясно услышится в нем «о»: «го´лову», «ро´гом».

Болгары же предпочитают там, где они ясно слышат звук «о», писать «о»; там же, где слышится полу«о»-полу«а», ставить свой «ъ»[53].

Возьмем теперь слово, нам уже знакомое: «волк». По-болгарски «волк» будет «вълк». Еще очень недавно (до 1945 года) слово это писалось у них и так: «вълкъ». Но ведь это очень напоминает нам древнеславянское его написание. Удивляться нечему: древнеславянский язык и древнеболгарский язык – это одно и то же.

По-видимому, в старославянском языке слово «вълкъ» так и произносилось, как писалось: «в?лк?». Потом и у нас и в Болгарии конечный неясный гласный просто исчез. Что же до первого такого гласного, то у нас под ударением он постепенно превратился в несомненное «о», а у родственных нам по своему языку болгар сохранился в виде, очень напоминающем далекое прошлое[54].

Однако и конечный гласный много столетий напоминал о своем существовании в обоих языках через посредство буквы «ер», никак не желавшей уступать свое место в конце слов. Так червеобразный отросток нашей слепой кишки напоминает нам своим бесполезным (и даже вредным) присутствием о тех эпохах, когда человек был еще травоядным животным. Врачи вырезают его без жалости; но ученые втайне радуются, что он еще сохранился в организме людей: он позволяет судить об анатомических особенностях наших древнейших предков.