Manyakov.NET - От князя шуйского до мужика камаринского - Manyakov.NET
От князя шуйского до мужика камаринского

Возникает вопрос: а как же в России? Что же, русские дворяне, в отличие от иноземных, не имели никаких, связанных с фамилиями, формальных отличек, которые позволяли бы им указывать на свои земельные владения, на их значение и роль как феодалов? Вспомним еще раз одно прославленное литературное произведение.

Двое вельмож беседуют во дворце, в кремлевских палатах, двадцатого февраля 1598 года. Они обсуждают сложное политическое положение: длится междуцарствие; претендент на царский престол Борис Годунов ведет лукавую игру и отказывается занять трон. Кто же он таков, этот Борис? «Вчерашний раб, татарин, зять Малюты…» А люди, обсуждающие и осуждающие его положение?

«Так, родом он незнатен; мы знатнее», — говорит один из них.

«Да, кажется», — высокомерно отвечает другой.

«Ведь Шуйский, Воротынский…

Легко сказать, природные князья».

«Природные, и Рюриковой крови».

«А слушай, князь, ведь мы б имели право наследовать Феодору», — замечает Воротынский.

«Да, более, чем Годунов», — соглашается его собеседник (А. С. Пушкин. Борис Годунов, сцена первая.).

Шуй-ский и Воротын-ский… Любопытные фамилии Одна из них происходит от имени существующего в наши дни небольшого городка Шуи; в другую входит название населенного пункта Воротынск. Про первое из этих поселений в Большой Советской Энциклопедиии сказано: «Город областного подчинения»; о втором вы даже не найдете в ней указаний. Основным источников существования жителей Воротынска уже в конце XIX века были, по свидетельству тогдашних справочников, «1500 десятин земли, обращенной ко хлебопашеству». В нем числились две церкви, а «училищ не было». Иначе говоря, это была уже обычная деревня.

В свое же время и Шуя, и Воротынск являлись феодальными центрами древней Руси. И там, и тут сидел владетельный князь «рюриковой крови», готовый в любой миг предъявить свои права на великокняжеский престол. То были, так сказать, «Рюрикович шуйский» «Рюрикович воротынский», и первоначально слова эти несомненно, отнюдь не являлись фамилиями; они просто указывали на то место, где данный князь княжил. Совершенно так же мы с вами сейчас, имея двух знакомых Ивановых, говорим, чтобы отличить их друг от друга: «Иванов московский» и «Иванов калужский»; «дядя Петя Запольский» и «дядя Петя Комаринский». Наши окончания «-ский», «-ской» издавна несут в себе; это значение — «обитающий там-то», «происходящий из такого-то места». Это, так сказать, «поместные признаки», во всем подобные по смыслу французскому «де» и немецкому «фон».

Фамилию Шуйский было бы очень разумно передать на французском языке как «прэнс» или «дюк де Шуя», на немецком — как «фюрст фон Шуя». Напротив того, точные русские переводы французского титула «прэнс д'Энгьенн», немецкого «герцог фон Дармштадт» или английского «принс оф Уэллс» всегда звучат, как «принц Энгьеннский», «герцог Дармштадтский» или «принц Уэльский»: между этими словами есть точнейшее соответствие.

Переберите другие княжеские и боярские фамилии старой России, — вы найдете среди них немалое число оканчивающихся на это самое «-кий», «-ский», которое иной раз звучит еще «аристократичнее» — «ской» (Трубецкой, Друцкой, Воронской); Оболенские, по заглохшему к нашим дням городку Оболенску (потом — село Оболенское под Таруссой, на реке Протве); Вяземские, по городу Вязьме, Холмские, Белосельские-Белозерские, Друцкие-Соколинские и прочие, имена же их,—как говорилось встарь, — ты, господи, веси…

Совершенно так же, как с «поместными предлогами» Запада, с известными нам «фон», «де», «оф», «ди» и прочими, положение с нашими «поместными суффиксами» не оставалось одним и тем же на протяжении веков. Некогда и они были действительным признаком феодальных привилегий владения землей и подданными; позднее превратились в ничего реального не обозначающее звонкое украшение. Александр Васильевич Суворов получил, как известно, за свои боевые заслуги титул графа Рымникского и даже князя Италийского. Однако ему никогда и в голову не приходило предъявлять права собственника не только на Италию, находившуюся во владении Габсбургского королевского дома, но даже и на ничем не примечательную речонку Рымник в Валахии, только тем и знаменитую, что на ней произошел бой между русскими и турками. Совершенно так же титул князя Смоленского получил немного спустя фельдмаршал М. И. Кутузов; однако произошел бы целый переполох, если бы ему вздумалось начать по-своему управлять реальным Смоленском, — скажем, собирать там подати или поднимать смолян войной на соседний Могилев. То же самое мы видим и на современном Западе: граф Парижский, ныне живущий претендент на престол Франции, на власть над Парижем имеет не более прав, чем любой тамошний гамэн, «ростом с три яблока, положенных друг на друга». «Принц Уэльский», «герцог Йоркский», «герцог Эдинбургский» — это лишь условные титулы, означающие в Англии «наследник престола» и «братья наследника», ничего более.

К нашим дням окончание «-ский» так же утратило свое первоначальное значение, как и суффикс «-вич», обладание которым некогда представлялось великой честью и громадным преимуществом. Я открываю одну, из страниц телефонной абонентной книжки по Ленинграду и нахожу там среди двухсот пятнадцати фамилий на букву «В», между гражданами Вайнером и Василенко, сорок три фамилии, оканчивающиеся на «-ский», — то есть ровно столько же, сколько на «‑ов» и «-ин», вместе взятые. Сомнительно, конечно, чтобы всё это были бывшие владетельные князья и дворяне, и вряд ли двенадцать граждан Варшавских могут больше претендовать на столицу Польши, чем два скромных Варшавчика, идущие вслед за ними. Сомнительно также, чтобы эти Варшавчики завидовали своим более звучным соседям или соседи заносились перед ними. А ведь когда-то было именно так.

В свое время «тишайший» царь Алексей Михайлов-вич, очень зорко следивший за малейшими проявлениями боярского чванства (ведь лишь совсем недавний род Романовых стал царским родом), запретил боярам Ромодановским именоваться Ромодановскими-Стародубскими, ревниво указав, что такая фамилия «непристойна им», как особам невладетельным. Трудно описать, какое огорчение и глубокую скорбь вызвало это распоряжение у членов обиженной семьи: «Умилосердись! — слезно вопиял к царю Григорий Иванович Ромодановский. — Не вели у меня старой нашей честишки отнимать». Горькая слезница не была уважена, и «честишки» своей Ромодановские лишились. Между тем основания для нее имелись: некогда они и впрямь были князьями Ромодановскими-Стародубскими и княжили над городом Стародубом; может быть, именно поэтому так строго и посмотрел на дело царский двор: возможные соперники.

Однако не следует думать, как делают некоторые, что окончание «-ский» само по себе говорит обязательно и только о родовитости, о происхождении от дворянских и поместных предков. Значение его много шире: ведь «-ский» значит или может значить не только «владеющий таким-то имением», но и «родившийся там-то», «проживающий в таком-то месте», а то и просто «имеющий отношение к чему-либо», как в словах: «светский», «гражданский».

Заглянем в «Грамматику русского языка», изданную Академией наук. Там черным по белому сказано: суффикс «-ск», вместе с окончаниями «-ий», «-ая», «-ое», служит для того, чтобы от различных существительных образовывать прилагательные, имеющие значение: «свойственный тому-то и тому-то». Значит, он может входить не только в фамилии, да притом в поместные. Он может быть составной частью самых различных прилагательных, то есть уже не «собственных имен», а «нарицательных», самых простых «слов». Когда я говорю «князь Петр Андреевич Вяземский», я употребляю фамилию на «-ский». Когда говорят «вяземский пряник», — пользуются обыкновенным прилагательным на то же «-ский»: никто не подумает, что этот пряник-Рюрикович знатнее других своих собратьев, что он когда-то княжил на Вязьме.

Точно так же, называя человека «князь Комаровский», наши предки имели дело с фамилией, которая сама по себе являлась уже полутитулом, означала лицо владетельное. А вот распевая песню про «мужика камаринского», они никак не имели в виду почтить этого озорного крестьянина какой-либо феодальной «честишкой». Фамилия «Комаровский» имела значение, равносильное заграничным «фон» и «де»; у прилагательного «камаринский» такого значения отнюдь не было.

Такими были два полюса, две крайние точки при употреблении слов с окончанием «-ский». Но между ними — так сказать, «от князя Шуйского до мужика камаринского»—в разное время появилось множество других фамилий на «-ский»; они были явными именами собственными, но никогда не имели никакого «поместного», «титулатурного» значения. Откуда они взялись?