Manyakov.NET - Советы нечестивых - Manyakov.NET
Советы нечестивых

«Простодушному отцу Петру Никитскому, — повествует один, давно забытый журналист XIX века, сам бывший попович, — не нравилась его фамилия, и с учителем Коломенского духовного училища попом Захаром он занялся, за рюмочкой, изобретением фамилии для своего поступавшего в училище старшего сына.

Обратились к латинской грамматике Лебедева, стали перелистывать… «Целер» — скорый, «юкундус» — приятный… Не то! «Хонор, хонестус…» (Honor — честь, honestus — почтенный (лат.). )

— А постой-ка, что он у тебя — веселый мальчик?

— Да ничего…

— Хочешь, «гилярис» — веселый? Гиляров… Как тебе кажется?

Петр Матвеевич одобрил, и сын его, ушедший из дома Никитским и просто поповичем, возвратился Александром Гиляровым, учеником низшего, «грамматического» класса…»

Надо думать, что картинка эта верна натуре, так как фамилия того, кто ее зарисовал, Н. П. Гиляров-Платонов.

Однако дело не всегда решалось так просто и спокойно: бывало и куда затейливее.

«Привозит какой-нибудь отец своего мальца в училище,—рассказывал в конце XIX века некто, подписавшийся „Сельский священник“, на страницах журнала „Русская старина“, — и ставит на квартиру непременно в артель. В артели квартирка непременно под главенством какого-нибудь великана-синтаксиста. Иногда таких господ набиралось и по-нескольку…

Отец обращается к одному и спрашивает: «Какую бы, милостивый государь, дать фамилию моему парнишке»? Тот в это время долбит греческие вокабулы: (Вокабулы — заучиваемые наизусть слова, «Tipto» — «бью, поражаю» (греч.), «тйпто, тйптис, тйпти…». «Какую фамилию дать? Тип-тов!»

Другой такой же атлет сидит верхом на коньке сеновала и учит латынь: «Дилигентер»—прилежно, «мале»—худо,—и орет: «Нет, нет, дай своему сыну прозвище Дилигентеров!»

Третий занят географией, советует: «Амстердамов». Делается совет, то есть крик, ругань и иногда с зуботрещиной. И чья возьмет, такого фамилия и останется. Дикий малец не может и выговорить-то, как его окрестили эти «урванцы». Ему пишут на бумажке, и он ходит и зубрит, иногда чуть не с месяц…»

Может быть, всё это фантазия, выдумки? По-видимому, нет. Именно из таких нелепых «советов нечестивых», с криками и зуботрещинами, только и могли появиться на свет хорошо нам известные и довольно распространенные «латино-греческие» поповские фамилии:

Грацианские, Хризолитские, Касторские, Робустовские, Урбанские, Дилакторские, Вельекотные и т. д. Лишь озорные «урванцы» могли предлагать такие клички растерявшимся отцам «диких мальцов»: ведь в переводе они означают «Золотокаменский», «Непорочненский», «Силачёвский» и пр. Но «урванцам» помогало и начальство: «протяженно-сложенные» прозвища утверждались, шли в документы и в жизнь, и мало-помалу становились чем-то совершенно привычным. Недаром и у наших писателей священники сплошь и рядом то «Змиежаловы», то «Ризоположенские» (от выражения «напиться до положения риз»), то «Посолоньходященские», — одна вымышленная фамилия сложнее и курьезнее другой.

А затем окончание «-ский» перестало быть обязательным, узаконились другие, разнообразные. Помимо древних языков, пришла мода и на современные, живые. На захолустных поповках во всех концах Руси стали появляться «отцы» Бланшевы, не подозревавшие, что «бланш» по-французски—«белая», или, наоборот, сменившие на такое заморское созвучие отечественного «Беляева» или «Белякова»; отцы Глуарские, от французского же «глуар» (слава), и даже «Дрольские», хотя во Франции «дроль» значит либо «забавник», либо же просто «шалопай».

А так как даже самые истовые духовные семьи в XIX веке не могли избежать ухода детей в различные мирские профессии, так как всё больше и больше поповичей становилось чиновниками, врачами, стряпчими — кем угодно, только не попами, — то и духовные фамилии пошли в широкий мир. Именно поэтому многие из них давно уже стали у нас отнюдь не священическими, а чисто интеллигентскими фамилиями; их можно встретить среди людей литературы, искусства, науки, техники. Загляните в любую энциклопедию:

Вознесенский И. Н. — крупный советский ученый;

Вознесенский Н. Н. — советский химик-технолог, специалист по тканям

Воскресенский А. А. — «дедушка русской химии», учитель Бекетова, Меншуткина и многих других крупнейших русских химиков

Воскресенский М. И. — писатель середины прошлого века;

Никольский А. С. — советский архитектор;

Никольский Б. П. — советский физико-химик;

Никольский Г. В. — советский ихтиолог;

Никольский Д. П. — русский известный врач;

Никольский М. В. — крупный русский востоковед…


Трое Преображенских, шесть Успенских, четверо Введенских упомянуты в БСЭ. А кроме них, есть ведь еще и Сперанские (от латинского «сперарэ» — надеяться), и Гумилевские («хумилис» значит по-латыни смиренный), и Туберовские («тубер» — клубень»), и Кастальские, и Коринфские, и Промптовы («промптус»— быстрый), и Формозовы («формозус»—прекрасный), и бесчисленное множество других.

Все эти фамильные имена созданы некогда именно в той самой бурсацко-семинарской среде, о которой только что было рассказано, но давно уже превратились в широко распространенные типы фамилий вполне светских. Именно поэтому я и отвел им столько места в этой книге.

Я не могу тут перебирать одну за другой всевозможные необычности и странности этого священнического именословия: их было слишком много, и мы о них знаем больше, чем о происхождении фамилий в других слоях общества: эти-то создавались сравнительно недавно, и в образованном, «письменном» кругу. Вряд ли где-либо, кроме русского духовенства, отмечалось такое положение, когда в одной семье шестеро родных братьев носят шесть различных фамилий:


Петр Васильевич Миловидов

Александр Васильевич Петропавловский

Иван Васильевич Преображенский

Тихон Васильевич Смирнов

Григорий Васильевич Скородумов

Виктор Васильевич Седунов


и все Васильевичи


А вот среди духовенства такое бывало. Да как вы теперь видите, и удивляться этому не приходится: просто отец Василий много раз приводил своих ребят в бурсацкие артели, и не один, а несколько дюжих «синтаксистов» помогало ему при изобретении для них фамилий.

Известен, например, случай, когда в одной такой семье было три брата: отец Тумский (В былые времена обращались к священникам почтительно, добавляя к их имени или фамилии слово «отец».) (он же Миронов), отец Веселоногов (его с таким же успехом могли бы окрестить и на латинский лад — Гиляропедовым) и отец Крылов. Но дети Тумского оказались почему-то уже Ростиславовыми, а сыновья Веселоногова — Добровольскими. Что же до некоего инспектора Солигаличского духовного училища Скворцова, то над ним самозванные «крестители» сыграли веселую шутку: один из его наследников стал Орловым, другой — Соколовым. Получилась довольно пестрая птичья семейка.

Одному энергичному батюшке очень повезло. Стремясь избавиться от довольно огорчительной своей фамилии (жил он в Астрахани в начале прошлого века и назывался протоиереем Чумичкой), он обратился с ходатайством о переименовании к царю. Александром I настойчивому протоиерею было разрешено в честь самого монарха впредь именоваться Александровым.

Но бывало и иначе; некий митрополит Платон, учредив в семинарии стипендии для нуждающихся, потребовал, чтобы всякий, учащийся на его деньги, в дальнейшем именовался Платоновым. И, по его капризу, множество людей получили двойные фамилии: Платоновы-Музалевские, Крыловы-Платоновы, Платоновы-Иванцовы, Гиляровы-Платоновы.


На этом можно было бы и закончить главу; следует только для полноты картины указать, что если княжеские фамилии часто восходили к именам различных городов и поселений (Шуйский, Стародубский, Вяземский), то и духовные не отставали от них, только при помощи других суффиксов. Среди отцов церкви было множество Казанцевых, Ростовцевых, Суздальцевых, Муромцевых, Холмогоровых. Известный ученый монах, китаист Никита Бичурин, например, назывался так по родному селу Бичурину в Поволжье. А так как, в отличие от князей и вельмож, батюшки получали сплошь и рядом имена не по крупным городам, а по никому не известным селам и погостам, то теперь зачастую, встречаясь уже «в миру» с их фамилиями, исследователь долго ломает голову над их происхождением. Легко ли догадаться, например, что недалеко от Москвы есть село Белый Раст, откуда пошла фамилия Белорастовых, или что имя Добросотов связано с названием населенного пункта Добрый Сот в Рязанской области.