Manyakov.NET - Все перепуталось - Manyakov.NET
Все перепуталось

Теперь понятно, откуда взялась древняя двухыменность. Боярина Шубу, крещенного Окинфом (XIV век), называли Шубой Федоровичем, возможно, потому, что он родился преждевременно, недоношенным: таких слабеньких младенцев принято, пока не окрепнут, выдерживать в рукаве теплой родительской шубы. Не удивляет нас и «убиенный от литовского князя Олгерда» (Algirdas на лит.; ldn-knigi) некий «Круглец, нареченный Евстафием». Церковь дала человеку имя Евстафий («очень стойкий») по своим соображениям; родители же назвали его Круглецом, наверное, по «взору или естеству».

Но вот под 1350 годом в Галицкой летописи встречается странная запись:

«Родился князю Андрею сын Иван. Нарекоша ему имя Василий…»

Что за нелепость? Как же звали на самом деле этого княжонка — Ваней или Васей? Ведь оба эти имени — церковные, христианские.

Это не случайность: дальше (см. стр. 50) мы встретим немало подобных неожиданностей. Приходится думать, что понемногу наиболее часто встречающиеся чужеземные имена как-то обрусели, стали представляться народу роднее, чем другие, более редкие. Ведь и сегодня «Иван» или «Марья» кажутся нам исконно русскими рядом с каким-нибудь «Прискиллой» или «Никтополионом». А с другой стороны, иные действительно русские по типу имена начали выглядеть как христианские, если они имели какое-то «благочестивое» значение.

Возьмите древнее чисто русское имя Богдан: в том азбуковнике, о котором шла речь, оно приведено в виде примера дохристианского наименования. А позднее стали понимать его не как «данный богами», а как «данный богом». Каким богом? Христианским, не языческим! Именно поэтому иногда возникала путаница, разобраться в которой не умели даже и глубокие знатоки именословия, православные монахи и священники.

На одной из могильных плит знаменитой Троице-Сергиевой лавры, прославленного монастыря-крепости под Москвой, высечена надпись:


СОБОТА ИВАНОВИЧ ОСОРЬИН

ВО ИНОЦЕХ СИМЕОН

Все перепуталось

Что в ней особенного? Имя Собота, Соботко, Суббота было очень распространенным когда-то. Это типичное мирское имя, и давалось оно, конечно, как говорится в азбуковнике, «по времени»: родилось дитя в счастливый день, под воскресенье, так и будем его звать Субботой. Правда, в святцах такого имени нет (Имени этому в святцах соответствует христианское имя Савватий. См. стр. 264.), но по смыслу его легко смешать с церковными именами: ведь суббота — канун православного праздника. «Помни день субботний, во еже святити его…» — сказано в Библии. Такая путаница произошла и с боярином Осорьиным. Откуда это видно?

В старину был обычай — тяжелобольного человека, готовя к смерти, очищали от грехов, постригая его в монахи. Это был мрачный, даже жуткий, обряд. Над умирающим читали заупокойные молитвы, точно он уже скончался. То земное имя, с которым он прожил всю жизнь, заменяли другим именем, «иноческим», чтобы показать, что грешный человек совсем переродился теперь, стал подобен ангелам и схимникам по чистоте души. Очень важным считалось при этом соблюдать правило: новое имя по инициалу должно было совпадать с крестным. Ивана называли «во иноках» Иоакимом или Ионафаном; Григория делали Гермогеном или Гервасием, Феодора — Филаретом или Феофаном. Думали так: пусть Ивану по его делам прямая дорога в ад; под видом Иоакима он авось попадет в царствие небесное, избежит заслуженной кары. Как видите, все еще живо было древнее представление о силе имени, о том, что его перемена может полностью изменить и самого человека.

Все это, несомненно, было проделано и над Соботой Осорьиным. И, заметьте, священники, совершавшие печальный обряд, постарались подобрать ему имя по всем правилам: Собота — Симеон. Ясно: даже они считали имя Собота крестным, православным; им бы и в голову не пришло подгонять «ангельское» имя по мирскому.

Еще убедительнее та история, которая разыгралась в день кончины царя Бориса Годунова. Вспомним мрачную сцену из пушкинской трагедии.

Ц а р ь Все кончено — глаза мои темнеют, Я чувствую могильный хлад..

Входит патриарх, святители, за ними все бояре. Царицу ведут под руки, царевна рыдает.

Кто там? А! схима… так! святое постриженье… Ударил час, в монахи царь идет — И темный гроб моею будет кельей… …………………………………………………………………… Простите ж мне соблазны и грехи, И вольные и тайные обиды… Святой отец, приближься, я готов.

Святой отец и на самом деле — не в драме, а в действительности — приблизился тогда к умирающему. Обряд пострижения был совершен: Бориса переименовали в Бо-голепа. Давая ему новое имя, патриарх, очевидно, был уверен в его законности. Между тем это имя отсутствовало в православных святцах, что и естественно; не могло быть ни грека, ни еврея, ни римлянина с русским именем. В святцах имелось греческое имя Феопрепий, означающее «подобающий, приличествующий богу». Некоторые считают, что его просто перевели уже позднее на русский язык и получили Боголепа. Но это плохое объяснение: ведь имя-то подбирали на ту же букву, что и Борис, и Феопрепий никак не могло подойти. Явно церковники пленились богобоязненным смыслом слова «боголеп» и приняли его за христианское имя. Довольно долго совершенно также по ошибке принимали за утвержденное церковью православное имя Богдан…


«Позвольте! — скажете вы. — Как же „принимали“? Как „довольно долго“? Да ведь всем известен крупнейший государственный деятель Украины, гетман Богдан Хмельницкий!»

Представьте себе, церковь не знает человека с таким именем. При крещении будущему гетману было дано совсем другое имя — Зиновий (то есть «живущий по-божески»), Богданом гетмана звал весь народ, но имя это было в глазах церкви «мирским», «языческим». Для нее гетман навсегда остался Зиновием, и ни в каких «крестовых календарях» вы имени Богдан не найдете.