Manyakov.NET - Ястребиные когти - Manyakov.NET
Ястребиные когти

Вспомните роман Фенимора Купера «Следопыт»; вам непременно придет на память его герой, благородно-суровый индеец-охотник, по имени Монтигомо. Говорят, будто имя это по-индейски значит: «Ястребиный коготь».

Не важно, точен ли этот перевод: имена, подобные этому, действительно характерны для индейских племен Америки. Это и естественно: когти ястреба остры, страшны и врагу и добыче. Понятно, почему воин и траппер-следопыт называет сына «Ястребиным когтем»: ведь даже в наши дни советские летчики не возражают, если их — истребителей — с ласковой фамильярностью именуют «ястребками».

Североамериканские индейцы — народ с необыкновенной историей: в XVIII, да и в первой половине XIX века они жили еще в «каменном веке», который для наших предков миновал тысячелетия назад. Их жизнь изучали люди науки; Фридрих Энгельс судил по ней о жизни человечества на заре истории. О них написано множество романов и поэм; сложные, диковинно звучащие имена встречаются там в изобилии. Прислушиваясь к ним, легко понять: когда индейцу надо дать имя ребенку, он перебирает самые простые, самые обычные слова своего языка, вслушивается в то, как они звучат, вдумывается в их смысл, и то, которое покажется наиболее подходящим, спокойно делает именем.

В романе «Охотник» современного английского писателя Олдриджа изображен молчаливый, нелегко живущий траппер, индеец Билл. Но Биллом его зовут только англичане: им не выговорить его настоящего индейского имени. Соплеменники зовут его Хума-Хумани; это значит: «Первое облачко на небе». Красивое имя? Очень красивое; наверное, маленький Хума был первенцем и любимцем своих родителей. Наверное, краше его не было детей в округе, по их мнению…

У знаменитого писателя-натуралиста Сетон-Томпсона также есть чудесный герой, тоже охотник, во многом напоминающий всем нам знакомого гольда Дерсу-Узала из книг В. К. Арсеньева. Зовут этого спокойного, мудрого и несчастного человека Куонеб. Томпсон не говорит нигде, что значит слово «Куонеб», но он заставляет его вспомнить про умершего малыша-сына; вот этого крошку звали «Уи-Уис» (Совенок, или Маленькая совушка). Много нежности и ласки вложили Куонеб и его милая молоденькая жена в дорогое для них имя. Видно, глазаст был этот Уи-Уис; видно, очень смешно вертел он круглой головенкой, радуя и умиляя юных отца и мать.

А девические индейские имена? Загляните в собрание сочинений Пушкина. Там, в переведенных поэтом «Записках Джона Теннера», англичанина, ставшего приемным сыном индианки и настоящим «краснокожим» по нраву, вы встретите целый ряд сложных, непривычных нашему слуху имен:

Монито-о-гезик Та-бу-шиш Киш-кау-ко Мун-ква Нет-но-куа и т д. Уа-ме-гон-е-бью

Пушкин сообщает значение только нескольких из них.

«Мун-ква» (так звали индейца-знахаря из племени кри) означает «Медведь». Имя самого Джона, данное ему его друзьями-отавуавами, звучало: Шо-шо-ва-не-ба-се, а это значит «Сокол». Но удивительнее всего кажется русскому поэту имя молодой индианки — невесты Теннера.

«Красавица его, — с лукавой усмешкой пишет Пушкин, — носила имя, имевшее очень поэтическое значение, но которое с трудом поместилось бы в элегии (Элегия — грустное стихотворение. Пушкин хочет сказать, что такое длинное имя никак не уложишь в наши европейские стихи.): она звалась Мис-куа-бун-о-куа, что по-индейски значит „Заря“.

Следует добавить еще, что Уа-ме-гон-е-бью переводится как «Тот, кто надевает убор из перьев».

Что ж? Юной жительнице лесов имя «Заря» так же идет, как имя «Ястребиный коготь» старому охотнику за гризли и карибу (Гризли — самая крупная порода медведей, карибу — канадский олень.). Видимо, индейцы — мастера называть своих детей.

Но так поступали, поступают и сейчас далеко не они одни. И в Азии, и в Африке, и даже «у себя дома» в Европе мы можем встретиться с точно таким же обыкновением.

В книге одного француза мне попалось красивое индийское женское имя «Джалан-тахчандрачапала»—«Зыбкая, как отражение лунного луча в воде». Вероятно, вы слышали название оперы «Мадам Баттерфляй»; «баттерфляй» по-английски «бабочка». Действие оперы развертывается в Японии, и ее героиня носит японское имя Чио-Чио-сан так, по крайней мере, называет ее европеец-автор.

Слово «сан» можно перевести как «госпожа», «мадам». Слова «Чио-Чио» в японском языке, вообще говоря, нет: это переводчики так исказили другое японское слово «Тьо-Тьо». Оно, действительно, означает: «бабочка, мотылек» и, если хотите, подходит молоденькой порывистой девушке. Это Азия. У племен Центральной Африки дело обстоит еще своеобразнее. Вот два любопытных примера из истории тамошних имен.

Одна молодая негритянка носила красивое имя Датини. Оно значит: «А я что говорила?»

Как так?

А вот как: ожидая рождения ребенка, родители поспорили: отец думал, что появится сын, мать — что дочь. Когда родилась дочь, мать с торжеством вскричала:

«Датини!», то есть «А я что говорила?» Так и назвали девчонку.

Рядом жила другая негритянская женщина, по имени Кабисития, то есть «Спотыкается о корчаги». Но и это имя объясняется просто: она ходила всегда с гордо поднятой головой и всякий раз, выходя из хижины, ушибала ногу о сложенные у дверей миски.

Видимо, у негров есть даже обычай по мере надобности заменять одно имя другим, более подходящим; по крайней мере имена европейцев они всегда заменяют своими, более осмысленными на их взгляд. Так, например, одного белого они переименовали в «Нголидана», то есть «Золотой зуб»: у него были вставные зубы. Один из его соседей звался у них «Пандлана» — «Лысая голова», другой — «Нгвондела» — «Сутулый», третий — «Масупа»— «Бородавка», а жена «Бородавки», обладавшая горячим характером—«Нунгвашу», то есть «Сердитая».

Вы скажете: ну да! Почему этому не случаться на краю света, в Декане или в Конго; там все возможно! Но нельзя ли подобрать подобные примеры и в языках ближайших наших соседей? Можно! Мы потому лишь не замечаем их, что часто плохо понимаем значение привычных нам имен: узнает человек, что «Федор» — это «дар божий», и спрашивает: «А что значит имя Лев?» А ведь лев и значит «лев», «царь зверей»; только спрашивающий никогда не обращал на это внимания.

* * *

Вам, может быть, приходилось встречать болгарское имя Вылко. По-болгарски Вылко значит «волк». Как! Человека зовут волком? А почему, собственно, Львом звать можно, а Волком — нет?

Можно звать и Волком! Имя это распространено и в соседней с Болгарией Югославии; только там оно, как и самое слово «волк», звучит несколько иначе: «Вук». Как и почему могло прийти человеку в голову назвать своего ребенка диким зверем? Выслушайте одну правдивую историю.

Жил в Сербии больше столетия назад славный ученый и пламенный патриот, языковед Караджич. Родился он еще в XVIII веке, за двенадцать лет до нашего Пушкина. У Степана Караджича, отца ученого, дети рождались часто, но все, как один, умирали еще крошками. Как помочь такой беде?

Старый сербин вспомнил старинное поверье: если твои сыновья не живут на свете, назови того, кто вновь родится, Вуком. Волки сильны и выносливы; волка и смерть не берет. От такого имени сын твой станет сам крепок, как волк, и горе отойдет от твоего дома. Крестьянин Караджич и его жена так и поступили. Когда появился у них еще один ребенок, они нарекли мальчишку Вуком. «И что же? — лукаво посмеиваясь в усы, говорил своим ученикам седовласый языковед лет шестьдесят спустя. — Как видите, старое средство помогло: „Волк“ жив до сих пор, и зубы у него еще не затупились!»

Такие же или похожие поверья встречались и у других славянских народов, и у всех их соседей. Во всяком случае, у многих мы видим похожие «волчьи» имена.

Вот старогерманское Рудольф. Теперь, употребляя его, немцы не задумываются над его значением: имя как имя, и достаточно.

Но дело не так-то просто.

Когда-то имя это означало то же, что современные немецкие слова roter Wolf,—«красный волк». Постепенно оно изменилось; теперь в нем от древнего «Вольф» остались только три последних звука. То же произошло и с именем «Ад-ольф»— «благородный волк» (впрочем, иные ученые возводят это имя к готскому Attaulf—«помощь отцу»). Как вам кажется, — велика ли разница между индейским «Ястребиным когтем» и древненемецким «Красным волком»? Сходство таково, что их легко счесть и одноплеменниками и современниками.

А эти два Волка в Германии — не исключение. Там и сегодня пользуется полным правом гражданства имя Вольфганг—«волчий ход» (Например. Иоганн Вольфганг Гёте.), в него тоже входит основа «Вольф». История сохранила память о первом христианском епископе германского племени готов: его звали Вульфила, или Ульфила. Это имя — уменьшительное от готского, то есть древнегерманского, Вульфс—«волк»; правда, оно чуть-чуть переделано на греко-римский лад. Но, во всяком случае, соплеменники «святого» человека понимали его имя как «Волчонок».